К годовщине. Инвалид — вождь революции

By | 22.12.2020


Механическое кресло Кутона в парижском музее Карнавале

Возможно, в наше время, когда столько внимания уделяется равноправию людей «с ограниченными возможностями», или, говоря по-старому, инвалидов, стоит напомнить, что одним из вождей Французской революции был именно такой человек. Сегодня, 22 декабря, как раз исполняется 265 лет со дня его рождения. Да, одним из трёх вождей Первой Французской республики в недолгий якобинский период революции был Жорж Огюст Кутон (1755—1794). С начала 1790-х годов он не мог ходить из-за паралича ног и передвигался только в инвалидном кресле. Что не помешало ему стать одним из самых деятельных депутатов Конвента. Его земляк, роялист К.И. Барант, много лет спустя писал о Кутоне: «У него было доброе и привлекательное лицо, характер — пылкий и восторженный, но в то же время — мирный и простой. Своим радушным отношением и неистощимой доброжелательностью к окружающим он завоевал всеобщую симпатию и вскоре приобрёл множество друзей».


Бюст Кутона работы Давида д’Анже. 1844

Впервые всей стране Кутон стал известен ещё в качестве депутата Законодательного собрания, когда дерзко предложил изменить порядок приветствия короля. Он заявил, что при появлении монарха депутатам достаточно встать и снять шляпы, но когда король займёт своё место, они тоже должны садиться. Кроме того, он потребовал лишить короля привилегии сидеть в Собрании на особом, роскошно украшенном кресле. Обращаться же к монарху отныне следовало, по мнению Кутона, не «Сир» или «Ваше Величество», а просто — «король французов». Престиж короны после такого предложения ещё немножечко упал, а имя Кутона прославилось по всей стране.
Кутон стал одним из вожаков якобинской революции 31 мая — 2 июня 1793 года. Именно он предложил проголосовать за арест 22 жирондистских вожаков. Один из них, Верньо, на это в сердцах воскликнул: «Кутон жаждет, дайте ему стакан крови!».

Одна из цитат Кутона, которые довольно часто можно встретить. Он говорил 15 марта 1794 года: «Во время Революций все частные граждане должны быть физиономистами. Те, у кого лица преступников, бегающие глаза и одежда явно с чужого плеча, являются плохими гражданами, которых каждый истинный республиканец имеет право немедленно арестовать».
Как ни странно, но чаще всего Кутону припоминают «эпизод с кроликами». Вот один из пересказов этого случая (а так ли точно было или нет, сказать трудно).
«Это рассказ одного провинциала, приехавшего в Париж с целью оправдать перед Конвентом своих земляков, революционных судей, заподозренных, по доносу, «в снисходительности». Провинциалу посоветовали обратиться к самому Кутону, и одна дама, знакомая г-жи Кутон, устроила ему это свидание, «при одном воспоминании о котором он вздрагивал потом всю жизнь».
— Когда мы явились к Кутону, — рассказывает провинциал, — я, к своему удивлению, увидал господина с добрым лицом и довольно вежливого в обращении. Он занимал прекрасную квартиру, обстановка которой отличалась большой изысканностью. Он, в белом халате, сидел в кресле и кормил люцерной кролика, примостившегося на его руке, а его трёхлетний мальчик, хорошенький, как амур, нежно гладил этого кролика. «Чем могу быть полезен? — спросил меня Кутон. — Человек, которого рекомендует моя супруга, имеет право на мое внимание». И вот я, подкупленный этой идиллией, пустился описывать тяжкое положение моих земляков, а затем, всё более ободряемый его ласковым вниманием, сказал уже с полным простодушием: «Господин Кутон, вы, человек всемогущий в Комитете Общественного Спасения, ужели вы не знаете, что революционный трибунал ежедневно выносит смертные приговоры людям, совершенно ни в чем не повинным? Вот, например, нынче будут казнены шестьдесят три человека: за что?» И, Боже мой, что произошло тотчас же после моих слов! Лицо Кутона зверски исказилось, кролик полетел с его руки кувырком, ребёнок с рёвом кинулся к матери, а сам Кутон — к шнурку звонка, висевшего над его креслом. Ещё минута — и я был бы схвачен теми шестью «агентами охраны», которые постоянно находились при квартире Кутона, но, по счастью, особа, приведшая меня, успела удержать руку Кутона, а меня вытолкать за дверь, и я в тот же день бежал из Парижа…»


Кутон с собачкой, рисунок Д. Виван-Данона

Наконец, Кутону принадлежит известная фраза, сказанная в последнюю ночь Робеспьера, когда он колебался, от чьего имени подписывать призыв к восстанию против Конвента. Кутон предложил сделать это от имени Конвента, добавив: «Разве Конвент не там всегда, где мы?».
10 термидора (28 июля 1794 года) Кутон был казнён вместе с Робеспьером, Сен-Жюстом и другими вождями якобинцев. Его отправили под нож гильотины первым из них…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *